Туганайлар

Новоселы за Байкалом

На страницах социальной сети «Одноклассники» сегодня можно увидеть уже около полутора тысяч участников. В одну общую группу объединились кряшены не только из отдаленных уголков России, но и различных республик СНГ. В союзные республики они уезжали по разным причинам. Кто-то в поисках счастья, а кто-то наоборот, ввиду его отсутствия: был репрессирован...

"Иих, илдән китәбез! Туган җирне ташлыйбыз!"... Эти слова слышались всюду в мартовские дни 1952 года на перроне железнодорожной станции Кукмор. Долгие объятия сменялись напутственными словами, в воздухе витало прощание и казалось, что был вовсе не март с пробуждением жизни, а поздний сентябрь с улетающими журавлями. Но птицы улетают и возвращаются, а многие семьи кряшен, уехавшие тогда из Татарстана, просто уже не вернулись обратно.

Моя бабушка по матери, Анна Даниловна Тимофеева родилась в январе 1909 года в деревне Зюри Мамадышского района. Она рано осталась сиротой, воспитывалась в семье дяди, работая у зажиточного односельчанина. Вышла замуж за кряшена из деревни Уткино Таканышского (ныне-Мамадышского) района Семена Никифорова, он был старше ее на десять лет. 18 декабря 1932 года у них родилась дочь Анастасия - моя мама, потом Александра и Мария.Мои дед и бабушка работали в колхозе, держали личное хозяйство с большим огородом. Дочерей «Начтый», «Санкый», «Маржый» они крестили в православной церкви. Но моя мама, выросшая в советское время, была атеистом, как и многие другие не верила в Бога. Хотя всегда накрывала стол на традиционные православные праздники. Бабушка Анна Даниловна хранила маленькую иконку-складень с изображением Иисуса Христа, Богоматери, Николая Чудотворца в любимом сундуке, но доставала ее редко, о религии говорить тоже не любила - боялась, в ее памяти еще были свежи воспоминания о гонениях на верующих. Каждый вечер перед сном она произносила два коротких, заветных слова: «Асла бысла». Кто сейчас догадается, что она пыталась сказать «Господи Благослови»?! Она совершенно не знала русского языка, Сейчас я вспоминаю об этом с большой ностальгией.

В июле 1941 года Семена Никифорова, который был уже в сорокадвухлетнем возрасте, призвали в Красную Армию. По свидетельству бабушки и матери, дед мой в составе запасной стрелковой дивизии находился в учебном лагере на станции Суслонгер. Месяца через четыре после призыва, глубокой осенью, он вернулся домой с простуженными легкими. «Үпкәсендә боз булган», говорила бабушка, вспоминая об этом. Тогда мобилизованные красноармейцыстроили укрепления, вытаскивая бревна из ледяной воды. Многие умирали, получив воспаление легких. Эта участь не миновала и моего деда. Его комиссовали, и буквально через месяц он скончался. Чувствуя близкую кончину, он переживал за бабушку и говорил: «Трудно тебе, Анна, придется с тремя детьми, ох, трудно!». Ей действительно пришлось нелегко. Любимый «Симун» бабушки умер не в госпитале, а дома, поэтому она не считалась женой фронтовика, не имела никаких льгот, которые были нужны как воздух для жизни. Позже за невыплату налогов у нее отобрали корову и козу. Тогда это было невероятным горем для всей семьи.
Как вдова «не фронтовика», а значит, ущемленная в правах, предусмотренных для семей красноармейцев, Анна Даниловна Тимофеева сумела не дать умереть от голода трем дочерям. Испытания, через которые ей пришлось пройти в голодные послевоенные годы, - это тема для целого отдельного рассказа… Моей маме было в ту пору тринадцать лет и она, вместо того, чтобы учиться, помогала матери поднимать младших сестер. Именно бремя этих налогов, насколько я понимаю, а также тяжелая послевоенная жизнь в татарской глубинке и заставили бабушку в начале пятидесятых годов принять решение покинуть родину и отправиться в поисках лучшей доли и счастья в далекую и чужую Сибирь, в загадочную Бурят-Монголию. Уж больно привлекательными казались плакаты с фотографиями о зажиточной жизни в тех краях, сладкоречивые вербовщики взахлеб расхваливали свои «пенаты», особо подчеркивая, что переселенцев освободят от всех видов налогообложения.
Сделаем необходимое отступление. В книге «Татары в Бурятии» (автор проекта- Сажида Баталова), изданной в 2012 году в городе Улан- Удэ, пишется: «Во втором десятилетии ХХ в. в регионе (Бурятии-А.Ф.) появляются татары-земледельцы, прибывшие сюда в рамках государственной переселенческой политики. Учитывая трудолюбие и ответственность татар, руководство Бурят-Монгольской АССР убедительно просило Председателя Совета Министров СССР Г. М. Маленкова потребовать однозначного и безусловного выполнения Татарским обкомом КПСС плана по вербовке и переселению татар в Бурятию. Значительным был приток татар при строительстве гигантов индустрии Бурятии - локомотивовагоноремонтного завода и авиазавода, но особенно большой - при выполнении Всесоюзной программы по переселению (конец 1930-х - середина 1950-х гг.). По архивным данным, из всех переселенцев в Бурятскую АССР по этой программе 60-70% составили татары. В год цифра доходила в среднем до 400-600 семей.»

Слева направо: Анна Тимофеева, Анастасия и Тагир Фарфутдиновы.
Сыновья слева направо: Валерий, Николай, Александр. Усть-Кяхта, 1961 год


Таким образом, шестьдесят один год назад моя бабушка - Анна Даниловна и ее дочери Анастасия, Александра и Мария Никифоровы, стали участниками Всесоюзной программы по переселению, которая выполнялась целенаправленно, решительно и настойчиво. Не знаю, насколько я прав, но мне представляется, что перемещение значительных людских ресурсов из густонаселенных регионов страны в малоосвоенные преследовало и цель: дать людям выжить в условиях послевоенной разрухи, равномерно распределив на душу населения производство и потребление внутреннего валового продукта…
Моей бабушке казалось, что переехав в Бурят-Монголию она наконец избавится от всех страданий и мучений, выпавших на ее долю. Она уезжала с родины в неведомую даль с тяжелым сердцем. Родственники отговаривали, но нехитрые пожитки уже были упакованы, напутственные слова сказаны и слезы пролиты. В марте 1952 года грузовой поезд из тогдашнего Таканышского района Татарской АССР взял направление на восток…
Десять суток ехали в теплушках новоселы из прикамских просторов и мамадышских лесных равнин в пока незнакомую для них автономную республику за Байкалом. В столице Бурят-Монголии Улан-Удэ переселенцев стали распределять на постоянное место жительства по районам (тогда они назывались аймаками).Мои будущие бабушка, мама и тети продолжили по железной дороге путь до государственной границы с Монголией. На пограничной станции Наушки, входящей в состав Кяхтинского района Бурятии, их и еще несколько семей встретили представители бурятского улуса (села) Большой Луг и на полуторках отвезли в свой колхоз. Мама рассказывает, что многого из изображенного на рекламных плакатах вербовщиков в действительности не было. Но дома для переселенцев были, в основном, в стадии завершения строительства, прибывшим сразу выдали по два мешка муки (неслыханное богатство) и самое главное: всех трудоустроили. Буряты оказались людьми доброжелательными и радушными, простыми в общении. Достаточно близкое сходство татарского и бурятского языков позволило переселенцам быстро преодолеть языковой барьер. Также во многом помогли найти общий язык с коренным населением земляки из Татарии, приехавшие в Большой Луг еще перед самой войной. Они разговаривали на бурятском, как на родном, жили соблюдая и почитая все обычаи и традиции бурятского народа. Сегодня в некоторых татарских семьях общаются на бурятском языке, отмечают бурятские народные праздники и участвуют в буддийских молебнах. О своих родных могу сказать, что мой отец, Тагир Фарфутдинов, знал в совершенстве бурятский и монгольский языки, мама довольно сносно владеет бурятским. Я тоже хорошо понимаю и разговариваю на бурятском и монгольском языках.
Мои друзья из Татарстана отмечают, что на татарском у меня легкий акцент. Например, вместо «щ» я употребляю звук «ч». Но так разговаривал и мой отец-мишарин, так разговаривает и моя мама-кряшенка.
Вернемся к истории моей матери…В Большом Луге моя бабушка стала работать в колхозном огороде, мама дояркой, прицепщицей на сеялке во время посевной, ее сестра Александра - на разных работах, Мария училась в школе.Им дали корову и поселили в новом доме. Жизнь постепенно входила в привычное русло.
Моя мать, Никифорова Анастасия Семеновна, в 1955 году в Большом Луге познакомилась с строителем Фарфутдиновым Тагиром Хазитовичем. Он родился в бурятском улусе Субуктуй в 1928 году. Его родители оказались в Бурятии в годы Гражданской войны, придя сюда в составе Красной Армии для установления Советской власти. Вскоре после первой встречи мои родители поженились и переехали в село Усть-Кяхта, где у них появился первенец, я, Фарфутдинов Александр Тагирович, позже родились Валерий, Николай, Татьяна и Сергей. Бабушка наша Анна Даниловна прожила 94 года. Она ни разу не была на приеме у врачей. До последних минут жизни была в трезвом уме и бедняжка даже перед смертью самостоятельно вымылась в бане. Она умерла ночью, благословив всех на хорошую жизнь. «Все у вас будет хорошо», - это были ее последние слова.
Наш отец всю жизнь проработал совхозным строителем, мама - уборщицей в совхозной конторе, всегда они имели хорошее личное подворье. Простые труженики, наши родители сумели дать всем детям образование. Я окончил исторический факультет Бурятского педагогического института, 35 лет работаю журналистом. Валерий - геолог-радиофизик, брат Николай окончил мореходное училище, но тяжело заболел и умер 31 год назад. Татьяна - медсестра высшей категории, Сергей - военнослужащий. Мама и ныне проживает в Усть-Кяхте, радуется внукам. Ей исполнился 81 год.
От имени всех татар Бурятии передаю пламенный привет землякам на исторической родине и наилучшие пожелания! Мы далеко, но мы с вами!

Нравится
Поделиться:
Реклама
Комментарии (0)
Осталось символов: