Туганайлар

Кряшенский өй начинается с каши

«Дом у кряшен называется өй. Это слово произошло от глагола, означающего накладывать одно на другое. Кряшенский дом – это чаще всего сруб, так что кряшены дома складывали и поэтому назывались они «өй»

В каждой национальной культуре слово дом означает намного больше, чем строение, в котором семья ночует, ест, принимает гостей и так далее. Дом – это синоним всего родового дерева; дом – это Родина: малая и большая; дом – это продолжение самого человека, место, в котором можно разглядеть внутренний мир живущего здесь. А если вспомнить евангельскую притчу «Возвращение блудного сына», то становится понятно, что и обретение подлинного смысла жизни называют дорогой домой.

«Дом – это там, где твое сердце», - сказал еще в 1 веке нашей эры римский писатель Плиний Старший.

«Дом у кряшен называется өй. Это слово произошло от глагола, означающего накладывать одно на другое. Кряшенский дом – это чаще всего сруб, так что кряшены дома складывали и поэтому назывались они «өй».

Кряш-Сердинский музей, куда мы отправились узнать об особенностях кряшенских жилищ, расположен в доме каменном, но, несмотря на это, здесь располагался и магазин. А вот когда возводили традиционные срубы, делали это всем селом. По углам дома обязательно закладывали монеты, чтобы в доме было преуспевание. К тому же, когда начинали класть основание дома, обязательно варили специальную кашу и всех, кто строил, ею кормили. Нигез боткасы – фундаментная каша – так можно это перевести. А когда доходили дор верхнего уровня и клали так называемую матрицу, потолочную балку, обязательно пекли пироги. Их подавали плотникам прямо наверх, туда, где они работали!

В символике кряшенского дома очень многое связано с образами «отца» и «матери».

- Фундамент у нас воспринимается как отец, - продолжает Волков, - ведь на нем все держится. А верхняя часть – мать. Так же и в строительных конструкциях: те бревна, где делают выемки, считаются материнскими, а те, где клинья, входящие в эти выемки, - отцовскими. Дома наши предки строили в основном однокомнатные, с двумя окнами на фасаде, а те, что позажиточней, могли позволить себе три окна, то есть дом из более длинных бревен.

- А чем закрывали окна, когда еще не было стекол? – интересуюсь я.

- Их затягивали пленкой, которую снимали с желудка животных. Она называется у нас карындык. Снаружи ставни, их закрывали каждую ночь, ведь окна дома выходили сразу на улицу, без всяких палисадников, и любой проходящий мимо мог заглянуть.

Эта одна комната служила предкам кряшен и спальней, и гостиной, и столовой, и кухней.

- Причем большую часть, примерно четверть дома, занимала печь, вот такая, – Олег Александрович показывает на возведенную не так давно в музее самобытную кряшенскую печь. – Ее особенность в том, что есть элементы татарской печи с казаном и русской, куда ставили чугунки. Летом обычно пользовались татарской печью, меньше жара в дом идет, а зимой – русской, чтобы и обогревать. На печи старики спали, по углам стояли лавки, а прямо перед печкой – широкая лавка. Днем на ней готовили пищу и использовали как общий обеденный стол, а ночью тут спали глава семейства с супругой.

- А детей куда клали? – спрашиваю я.

- Над дверью были прикреплены полати, такие широкие полки под потолок, вот там дети и спали. Самым важным местом дома, конечно, считался красный угол, где располагались иконы.

- Раньше, до советской власти, - поясняет Волков, - иконы висели открыто и только лишь украшались полотенцем. А когда коммунисты стали запрещать, кряшены придумали предиконники – расшитые занавесочки, которые задернуты все время, а для молитвы их раздвигали.

Оказывается, кряшенские невесты перед свадьбой всегда украшают дом будущего мужа скатертями и занавесками, сделанными своими руками.

- Вот и на предиконниках чаще всего вышивали пару голубей, - поясняет музейный работник, показывая на красный угол, воссозданный здесь в музее, - ведь эти занавески приносила с собой молодая жена с пожеланием счастливой и долгой совместной жизни.

- Ну а одежда где хранилась?

- В сундуках. Ведь ее было немного: одна повседневная, вторая на праздник, и все. Детям, как правило, перешивали из старой одежды отца или матери. Ведь шили из льна, а он, чем больше стирок, тем мягче становится. А новой грубой льняной одеждой можно было ребенку все тело испортить.

Источник: "Наш дом - Татарстан", №6, 2019 год

Нравится
Поделиться:
Реклама
Комментарии (0)
Осталось символов: