Туганайлар

Быт нагайбаков. Простые истины

Бытовая жизнь нагайбаков. Видите ли отличия от кряшенского быта?

Я с юных лет внимательно присматривался к жизни уважаемых односельчан различных национальностей и религиозных конфессий.

Мои предки и отец, и мать из нагайбаков - коренные казаки.

Многонациональное Нагайбакское казачье войско было создано в 1736 году и просуществовало до вхождения в Оренбургское казачье войско. Наши казаки подчинялись его Второму отделу, который со своими властными структурами находился в старом Южноуральском городе Верхнеуральске.

Смею заметить, что нагайбакский этнос начинался не с даты взятия Иваном Грозным Казани, а существовал, начинал развитие намного раньше.

Наша изба в Фершампенуазе, крытая тесом, рубленная отцом из сосновых бревен, поставленная на каменный фундамент, состояла первоначально из одной почти квадратной комнаты в четыре окна: два из них прорублены к солнцу, на восточной стене, два других - на южной стенке. Поэтому солнышко светило в комнату с самого утра до заката. Западная стенка была 'глухой' без окон.

Отец не любил подглядывать за жизнью соседей. Это было противоестественно его казачьей чести. На северной стене находилась входная дверь. Вход был оборудован маленькой лестницей. Что же было в избе этого убогого дома?

Пол выкрашен в светло-желтый цвет масляной краской. Потолок - белилами, белой краской выкрашены изнутри наличники, подоконники и рамы окон, чтобы светлее было в комнате. Направо, по ходу от входной двери выстроена русская печь под выпечку домашнего хлеба, булочек, ватрушек и прочих сладостей. В этой печи под арочным сводом томились мясные и рыбные блюда. В нее же вмонтирована маленькая печка для повседневного отопления приготовления пищи на завтрак, обед и ужин. Русская печь имела лежанку. На ней у самой трубы возлежала бабушка Мария, мать моей мамы. Она имела прозвище: 'Казе Марине'. Бабушка была уже больна и доживала последние денечки.

У этой же глухой стенки в углу стоял посудный шкаф. Посуда, начисто вымытая, хранилась за стеклянными дверцами, ниже в выдвижных ящиках хранились вилки, ложки, ножи:

По левую сторону от входной двери, у северной стенки, по вдоль стояли две кровати: на одной спали мои сестренки Валентина и Прасковья. Моя кровать упиралась на восточную стенку. На день моя угловая кровать заправлялась перинами, вышитым покрывалом, на которой почти до самого потолка укладывались подушки. Узоры на наволочках подушек были вышиты крестиком.

В матку потолка был ввинчен крюк для детской зыбки. Между окнами у восточной стены стоял бельевой комод, над которым висело модное старинное зеркало. Правый, красный угол комнаты оборудован под иконостас, в котором уютно устроились три иконы. Каждая икона вмонтирована в коробочку с украшениями под стекло. Этот иконостас обвешивался вышитым узорами полотенцем. Мать с любовью оберегала святые лики, постоянно вытирала с них пыль. В течение дня многократно молилась, крестясь перед образами.

Под образами находился сундук - хранитель всего самого драгоценного в семье. В нем находились вещи: одежда, которую одевали в особо торжественных случаях или по великим праздникам.

Перед сундуком стоял стол, накрытый белоснежной скатертью, по краям вышитая вручную, иногда она покупная - фабричная.

За этим столом я выполнял домашние задания. На южной стене два окна, вдоль всей стены скамейка. Стены оклеены газетными полосами, позже использовали для этой цели обои (шпалеры). На окнах тонкие покупные шторы. По стенам в рамках под стеклом висят фотографии моих предков - казаков в казачьих формах. Некоторые из них позже я сдал А.М. Маметьеву, директору местного Историко-краеведческого музея, трудами которого создано это уникальное заведение.

Таково было жилье расказаченного из дворянского сословия в крестьянство единоличника. Судьба сурово обошлась с нагайбаками - казаками. Вплоть до 1936 года наших казаков не привлекали на воинскую службу, не доверяли. Эта была настоящая трагедия для воинов - рыцарей Отечества. А ведь они умели воевать, выращивать хлеба, ухаживать за скотиной, воспитывать строевых коней: Однако, времена складывались таким образом, что Советы вынуждены были обратиться к боевому духу казаков, и они вновь оказались на воинской службе, на защите Отечества во время Великой Отечественной войны.

Бабушка пыталась привить внуку-пионеру Православную веру. Но внук плохо повиновался: он вообще отказывался верить во все возможные небесные существа. Тогда бабуля, обидевшись, в сердцах приступила к угрозам: - Смотри, Худай тебя покарает!

Но внуку было не до Бога. Он находился целиком под влиянием безбожной атмосферы школьного образования. Хотя никто из нас не позволял себе богохульствовать, оскорбляя чувства верующих и иноверцев.

Попытался я выяснить отношение к Богу у отца, но он предпочел увильнуть от прямого ответа на заданный ему вопрос.

- Папа, веришь ли ты в Бога? - спросил я его напрямую. Он помялся и решил по-мужски, не признаваться в любви к создателю: - Кто же его видел? - наконец, промолвил он. После такого обстоятельного ответа, я более не приставал к нему с подобными вопросами.

Мать определенно не скрывала свою божественность. Но церкви в те годы уже не было. Она была разрушена за 'ненадобностью'. Но мнение верующих спросить, как всегда, позабыли. На месте старой церквушки было выстроено двухэтажное кирпичное здание школы.

Школа носила статус средней и во всю трудилась на ниве образования, обучала детей всей округи Нагайбакского района в три смены: в первую и вторую - обучались дети, а в третью смену школа обучала взрослых - вечерников, которые не имели детства и не могли завершить свое образование. Им очень хотелось получить среднее образование. Надо было иметь престижную специальность.

И наша школа в этом преуспела, могла гордиться тем, что ее ученики становились достойными людьми.

И этот дворец знаний находился на улице Советской, вместе с садом и спортивными сооружениями занимал целый квартал. На этой же улице, в тополях, на деревянном постаменте был выставлен бюст Владимира Ильича Ленина (Ульянова). Памятник был обнесен штакетником. Ограда и постамент были выкрашены в ярко-зеленый цвет масляной краской.

За сооружением, кроме взрослых, ухаживали с уважением и любовью октябрята, пионеры-школьники и комсомольцы.

Позже перед школой была сооружена из досок трибуна для проведения торжественных митингов граждан села. На такие митинги собиралось все взрослое население и, конечно, в первую очередь школьники со своими наставниками. Наша любовь к школе была настолько велика, что мы и воскресные дни проводили время в школьном здании...

П.Минеев

Нравится
Поделиться:
Реклама
Комментарии (0)
Осталось символов: